Исследование в гуманитарных науках

Содержание

О пользе гуманитарного знания

Исследование в гуманитарных науках

12.09.2012 00:00:00

Академические гуманитарии в полемику не вступали и переплюнуть тиражи неофитов не пытались. Зато работали в архивах.
Фото Дениса Медведева/PhotoXPress.ru

Может показаться парадоксальным, но я оцениваю последние 20 лет в истории отечественной гуманитарной науки как плодотворные, хотя и считаю, что за нашими учеными большой долг – преодолеть кризис понимания собственной страны, ее недавнего прошлого.

Нынешние ветераны

Меня нисколько не смущает выражение «ветеран науки», которое, казалось бы, ассоциируется с дачным пенсионером.

Но я не знаю ученых-обществоведов в системе Российской академии наук, которые прекратили бы трудиться по достижении пенсионного возраста.

Дело здесь не только в малых пенсиях, но и в том, что в подавляющем большинстве ученые, накопив знания и жизненный опыт (последнее очень важно для гуманитария), продолжают заниматься своим тяжелым трудом.

Как говорил мне мой учитель академик А.Л.Нарочницкий, «чтобы стать хорошим историком, нужно иметь чугунный зад».

Кстати, его докторская диссертация по истории колониальной политики великих держав на Дальнем Востоке – это минимум десять нынешних докторских диссертаций по объему охваченных проблем и изученных архивных материалов. До самой смерти в 80 лет он руководил научным институтом, писал книги и редактировал труды.

И сегодня еще один мой учитель – 95-летний академик Г.Н.Севостьянов издает многотомные публикации документов по истории внешней политики и дипломатии. 93-летний академик С.Л.

Тихвинский, которого я навестил в майские праздники, сидел в комнате пансионата РАН над рукописью многотомной истории Китая. Отметивший свое 90-летие академик Ю.А.

Поляков за последние годы написал три тома исторических очерков и книгу воспоминаний.

Наступило время относить к ветеранам и себя самого: прошло почти полвека после окончания университета и издания первой научной работы, 40 лет работы в системе АН СССР и РАН и 23 года директорства в самом крупном в мире научно-исследовательском институте в области этнологии и антропологии – Институте этнологии и антропологии РАН.

Что можно сказать тем, кто думает, что наука, в частности гуманитарная, – это из разряда барьерных дебатов с анием аудитории или это своего рода занятие-хобби: сегодня сатирик или врач-офтальмолог, а завтра – автор сочинений про загадки истории и про происхождение русского народа и всего человечества?

Научный труд – это прежде всего добывание нового знания, а не просвещенная публицистика, и это обязательная специализация по теме или периоду, на которую порой уходит вся жизнь. И это повседневный ненормированный труд в одиночку или в коллективе.

В трудные послевоенные десятилетия в Институте этнографии АН СССР была создана многотомная серия «Народы мира» с этнографическими картами племенного состава населения государств, от чего глаза на лоб полезли даже у работников Госдепа США, который переиздал эти карты на английском.

Несколько десятилетий они были в мировой науке первоисточником для этнологов и политиков.

Спустя полвека мной был инициирован проект серии «Народы и культуры», посвященный истории и этнографии народов бывшего СССР.

За 20 лет вышли в свет 20 томов – самые полные сводки историко-этнографического знания о народах. Могу сказать, что подобного труда в мировой науке не существует и скоро не появится.

Десятки и даже сотни ученых работали под эгидой российского академического института, чтобы создать эту серию.

Почему новый век лучший

В сознании многих современников нынешний день – это некая аномалия между славным прошлым и обещаемым будущим.

В современной России академическую науку, в том числе и гуманитарную, топчут все кому не лень: от федерального министра до активиста молодежного евразийского движения, окончившего заочно подмосковный техникум.

Пару лет назад «младоевразийцы» приходили с черными флагами к Главному зданию РАН, чтобы обличать академика В.Л.Гинзбурга за его позицию активного неверия в Бога, а меня – за критику теории Л.Н.Гумилева.

Попробую показать новейшие мировые достижения россиян и поделюсь видением проблем гуманитарной науки.

Во-первых, открытие российского общества для мира и для самих себя крайне полезно сказалось как на гуманитарных штудиях, так и на самих ученых.

Открылись многие архивы, открылась для анализа современная проблематика, снялись барьеры в отношениях с зарубежными учеными. Сотни зарубежных ученых приезжают работать в российских архивах и библиотеках, проводить полевые исследования.

Не меньше уехало наших аспирантов и ученых вести исследования и работать в зарубежных странах.

Во-вторых, уменьшилось число научных работников-гуманитариев, что, казалось бы, можно считать негативным фактором: меньше практиков науки – меньше производимого знания. Считается, что уменьшение числа ученых произошло из-за сокращения финансирования академии.

Сокращение финансов было, но по академическим институтам могу сказать, что ушли из-за этого на другие работы единицы. Число ученых в гуманитарных институтах сократилось не более чем на четверть, а число самих институтов и их номенклатура остались прежними.

Источник: http://www.ng.ru/science/2012-09-12/12_history.html

Почему умирают гуманитарные науки, а занятие классической филологией — это радикальный политический акт

Исследование в гуманитарных науках

Как специалист по санскритской литературе и сравнительной интеллектуальной истории, Поллок рассказывает о кризисе, в который вляпались гуманитарные науки, на примере парадоксальной индийской филологии. До учиненной Ганди революцией, то есть до 1947 года, в Индии было не протолкнуться высокоинтеллектуальным историкам и филологам.

Сегодня дела даже не плохи — они ужасны: в стране с самой долгой литературной традицией в мире и самым богатым языковым пространством вымирают исследователи классики.

Все (крайне немногочисленные) специалисты по индийской культуре живут, творят и анализируют в Америке и Европе. В Индии не сыскать и десятка профессионалов в доколониальной и премодернистской литературе. Исследователи санскрита и других классических языков исчезают, как подснежники в российских лесах, а научное сообщество вот уже полвека выезжает на трудах рыцарей прошлого поколения.

Ни в одном крупном университете Дели не изучают рити — классическую форму национального языка хинди (все равно что в Москве на академическом уровне положили бы болт на Ломоносова с Грибоедовым, а в Париже — на Мольера и Расина). Список проблем можно продолжать, и он достаточно длинен, чтобы с уверенностью сказать: Индия в серьезной беде. К этой же беде несется большая часть земного шара.

В США за последние несколько десятков лет финансовая поддержка гуманитарных исследований, позорно снизилась (в сравнении с другими сферами), а ученых, работающих фуллтайм, стало вдвое меньше.

Гуманитарные науки (включая историю) имеют самый крохотный процент исследователей с докторской степенью — всего 8 % от общего числа (на 45 % меньше, чем в 70-х), да и в целом переживают «утечку мозгов»: самые даровитые студенты отправляются в сферу естественных наук и технологий.

Технари теснят гуманитариев уже довольно давно: еще в 1891 году Эндрю Карнеги поздравлял выпускников коммерческого колледжа с верным выбором «стенографии и машинописи» вместо бесполезных «мертвых языков». Унылое мещанство, технологизация и превращение образования в товар уже больше века доминируют в университетском сообществе США, а теперь и в мире.

Филологами сегодня становятся, как правило, более слабые студенты (за исключением особых аномалий) — в мире, где богиня богатства Лакшми сменила богиню обучения Сарасвати, а подъем в одной сфере совершается за счет другой, ученики предусмотрительно выбирают более перспективные профессии. На фоне этого сами профессии — в нашем случае гуманитарные — теряют в весе и престиже, становясь еще более бесперспективными. Самое время шутить о вакантных местах в «Макдоналдсе» для выпускников филологического факультета.

Науки и технологии изменяют отношение к образованию и в области чисто технической. Дивное новое постграмотное общество приходит на смену медлительному старому.

Схемы, вшитые в наш мозг, как предполагают, могут перезаписываться цифровыми устройствами — так, социологические изменения сменяются физиологическими, а критерий «вдумчиво и глубоко» подменяется на «эффективно и непосредственно».

Простенькие и доступные современные тексты, подгоняемые под эти критерии, быстро и верно масштабируют под них и наши мозги.

Для культуры все это означает прежде всего смерть чтения, а точнее отказ от привычки «медленного чтения», как обозначал ее Ницше. Глубокое погружение в материал, от которого напрямую зависят исследования текстуальной культуры человечества, перестает быть естественным и превращается в борьбу.

Кризис в исследованиях классических текстов, грозящий стать катастрофой, лакуны в изучении классических языков, очень напоминающие пропасти, огрехи в гуманитарном образовании, которые превращаются в потерю преемственности — все это ведет к тому, что скоро некому станет заниматься нетленной классикой со всеми ее лингвистическими, историческими и философскими тонкостями. Ну хорошо, цивилизации умирали и продолжают умирать, культуры становятся мхом и пеплом. Некому будет переводить и понимать эпические поэмы на бенгальском или языке урду, но какое нам до этого дело?

Волноваться следует

Полвека назад филолог Эрих Ауэрбах поднял аналогичный вопрос, когда над Европой висел тот призрак кризиса, который сегодня материализовался в Индии. Он описывал потерю классической филологии как «обнищание, у которого не может быть компенсации».

Но Ауэрбах подразумевал, что есть категория людей, которая такую потерю прочувствует и осознает ее масштаб.

Сегодня ситуация куда проблематичнее — стоит просмотреть информационную и академическую повестку, и станет ясно, что филология — это последнее, что сегодня интересует человечество, и первое, чем, в случае чего, можно пренебречь. И это довольно страшная картина.

Чтобы ответить на вопрос о том, почему мы все же должны волноваться о судьбе классического знания, нужно определиться с тем, что вообще называть классикой и чем нам полезно ее изучение.

В отношении Индии Поллок дает четкую временную рамку для определения «классики» — высокая культура до 1800-х.

Четкая граница связана с тем, что колониальная Индия, расположившаяся по ту сторону этой рамки, использует литературу идеологически, создает определенный образ Индии и, как следствие, дистанцию между изначальным посылом и тем, кто его воспримет в будущем. Классическое, по Шелдону Поллоку, — это Культура без примесей.

Тех, кто подобную культуру создает — классиков — в европейской традиции, начиная от Элиота и заканчивая Гадамером, определяют как универсальных мыслителей, транслирующих вечные истины, вечную современность и нетленную, недвусмысленную мораль. Сама категория универсальности в такой системе представлений связана с образом Классика и Классического.

Поллок устанавливает принципиально иную и более интересную логику: классик универсален не потому, что транслирует в мир абсолютные истины, замершие, как насекомые в янтаре. Он универсален, поскольку сопротивляется современности, высвечивает различия между прошлой эпохой и нынешней.

Классик не вскармливает в читателе иллюзию о том, что люди эпохи Гомера мыслили и чувствовали так же, как мы, он открывает доступ к различиям в наших сознаниях.

Через классическое мы расширяем собственное представление о том, каким может быть человек, а зачастую выносим для себя и практическую пользу, заимствуя у прошлого «инструменты для проживания», которые были утеряны под натиском настойчивых обобщений современности.

Например, актуальное для нас сегодня сочетание осмысленного космополитизма и местничества, данное в санскритской литературе.

Не имея возможности прочесть тексты прошлого, мы теряем единственный источник, который позволяет нам соприкоснуться с исчезнувшим знанием, с формами мышления, оставшимися по ту сторону времени.

Главным связующим звеном здесь становится язык (в гадамеровском понимании: «Язык — не столько имущество человека в мире, сколько основа для того, что у человека вообще есть мир… существование человека в мире исконно лингвистическое»).

С языком тесно связана педагогическая функция классики, вырабатывающей в нас понимание того, как человек обуславливается языком.

Филология в этом смысле — главный помощник по преодолению временной и пространственной дистанции между нами и текстом, помогающий прорваться к пониманию того, что этот текст транслирует.

Причем к тексту любому, в том числе современному, то есть прозрачному, разжеванному и доступному, но все же влияющему на наше сознание.

Классическая филология создает для нас методологический канон, учит нас дисциплинированным отношениям с текстом и проясняет не всегда ясные взаимосвязи в триаде «автор – традиция – наше собственное сознание».

Помимо этого, она не дает нам впасть в историческую и культурную амнезию, дойти до состояния, обозначенного в Бхагавадгите как smritibhramshad buddhinashah, где «от потери памяти прибывает разрушение ума». Утратить контроль над памятью значит потерять возможность критически осмыслять как самих себя, так и прошлое.

Та же санскритская литература оставила нам в наследство одновременно и отчет о взращивании цивилизации, и описание варварства, чудовищного социального неравенства и прочих общественных зол.

Научное исследование здесь выполняет роль архитектора критического мышления, которое имеет дело с довольно тонкими вещами вроде тех, о которых писал Маркс: «Трудность заключается не в понимании того, что греческое искусство и эпопея переплетены с определенным формами социального развития [рабовладение, шовинизм, угнетение женщин], сложность в том, что они все еще доставляют там артистическое удовольствие».

Исследование несовременного языка парадоксальным образом становится самым глубоким методом рефлексии над современностью, а классическая филология текстов ведет нас прямиком к филологии жизни, о чем фрагментарно писал Ницше: «Филология как ephexis — в толковании: идет ли дело о книгах, о газетных новостях, о судьбах и состоянии погоды, не говоря уже о „спасении души“». Быть может, силами классической филологии душу и не спасти, но некоторой части человечества она была бы крайне полезна.

Патетика заключается еще в том, что в эпоху господствующего капитализма выбирать самый неинструментальный способ образования — значит выбирать максимально оппозиционный способ жизни.

Изучение латинского и греческого, анализ сознания человека иной эпохи через его слово о себе, обучение медленному чтению, даже если платой за это будет пожизненная работа официантом, — пожалуй, самый радикальный политический акт.

И он определенно стоит того, чтобы быть свершенным. Вот только сегодня находится все меньше желающих его свершить.

Источник: https://knife.media/humanities-dying/

Лекция «Сущность сетевого анализа в гуманитарных науках»

Исследование в гуманитарных науках

Учебные цели: формирование знаний об особенностях применения сетевого анализа в исследованиях гуманитарной направленности.

Тип: Лекция
Екатерина Калинина
Трудомкость: 2 ч.
Тема: Основы сетевого анализа

В общем случае сетевой анализ основывается на представлении исследуемой системы в виде сети элементов, соединенных различными связями. Наиболее естественным такой подход является для описания и построения социальных структур, однако находит свое применение и в политологии, а также в области лингвистики и языкознания.

Существенным преимуществом использования сетевого анализа в исследованиях гуманитарной направленности является возможность получения более точных и обоснованных выводов на основании математического аппарата – теории графов.

Сетевые формы организации индивидуальных связей всегда были характерны для социальных общностей, однако на современном этапе развития телефонии, Интернета, транспортной инфраструктуры понятие «сеть» наиболее популярно при описании не только общества в целом, его отдельных подсистем, но также и любых областей деятельности и жизни  человека.

В современной социологии «сетевой подход» формально трактуется  как комплекс теоретико-методологических направлений, объединенных использованием понятия сети для объяснения социальных явлений.

Многие исследователи относят данный подход к числу наиболее продуктивных, имеющих потенциал для решения существующих проблем социологии.

Однако отечественные социологи часто оставляют сетевой подход без внимания, во многом – по причине неопределенности его места в социологическом знании: в некоторых случаях методы сетевого подхода относят к теоретическим, в других – к сугубо прикладным.

При анализе сетей в социальных науках вводят понятие «социальная сеть». В общесоциологическом смысле, «социальная сеть» есть объединение социальных позиций (социальных акторов) и их связей. Считается, что в научный оборот этот термин был введен в 1954 г. социологом Д.

Барнсом в работе «Классы и собрания в норвежском островном приходе», вышедшей в сборнике «Человеческие отношения». Барнс развил подход к исследованию взаимосвязей между людьми с помощью социограмм, т.е.

визуальных диаграмм, в которых отдельные лица представлены в виде точек, а связи между ними — в виде линий.

Исследования социальных сетей в рамках сетевого подхода осуществляются на двух уровнях:

Исследования направлены на изучение социальной структуры через объективную модель связей, объединяющих членов общества. Первостепенной считается социальная сеть, к которой принадлежит элемент общества, сама же личность (или группа) не важна и действует в рамках своей социальной сети.

Совокупность методов, предназначенных для изучения социальных отношений, потоков ресурсов между акторами, а также самой социальной (экономической, политической) структуры, образованной изучаемыми сетевыми действиями. Т.е. первостепенны акторы и их действия, приводящие к возникновению социальной структуры.

Области применения сетевого подхода

  1. Политика и политические коммуникации

Основу сетевого анализа в политологии составляет понятие «политическая сеть», для которого, в свою очередь, можно выделить следующие параметры:

— акторы (индивидуальные, коллективные/организационные), которые характеризуются свойствами, потребностями, интересами и т.д.;

— функции акторов (обмен ресурсами; переговоры; сотрудничество и др.);

— структуры (образуются на основе численности акторов, закрытости/открытости по отношению к внешнему миру, характера взаимодействия и др.);

— процедурные правила, определяющие взаимодействия внутри политических сетей;

— власть (зависит от существующих ресурсов, услуг, возможностей отказа или заключения коалиций);

— стратегии (внутри или вне политических сетей).

  1. Экономические явления и среды

Сетевой анализ применяется при исследовании динамики и особенностей развития рынка труда, для прогнозирования уровня жизни людей в условиях экономического кризиса, а также в бизнесе для решения задач, связанных с различными видами деятельности:

  • организационное проектирование;
  • управление проектами;
  • логистика;
  • построение маркетинговых сетей;
  • планирование;
  • контроль.
  1. Лингвистические исследования

В лингвистике и языкознании сетевой анализ используют, например, для исследования типологии произведений, эволюции определенного типа или жанра текстов, стиля автора (т.е. в стилометрии) и т.д.

Обширную область для проведения исследований представляет собой дискурс-анализ. Анализ дискурса является междисциплинарной областью знания. Дискурс представлен в психолингвистике, семиотике, риторике, лингвистике текста, литературоведении, этнологии, антропологии, философии, социологии, политологии и пр.

С применением сетевого подхода может быть проведен, например, дискурс-анализ комментариев интернет-пользователей с точки зрения:

  • определения преобладающих мнений по актуальным социальным, политическим, экономическим, культурным вопросам;
  • определения отношения общественной группы к тем или иным политическим и общественным деятелям;
  • выявления связей между участниками коммуникации и др.

Таким образом, синтез сетевого анализа с другими методами и способами проведения исследований может представлять собой мощную методологическую базу для решения как теоретических, так и прикладных задач в различных областях гуманитарного знания.

Тематические проекты, онлайн-курсы и программное обеспечение

Библиографическая ссылка: Калинина Е. История и основные понятия корпусной лингвистики // Изучаем Digital Humanities [Электронный ресурс]. 2018. URL: https://dhumanities.ru/?p=1880

Источник: https://dhumanities.ru/material/lekciya-sushhnost-setevogo-analiza-v-gumanitarnyx-naukax/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.